Газета «Вечный Зов»
электронная версия газеты
Начало
Карта сайта
Контакты
Архив

Номера газет:
2019 год
2018 год
2017 год
2016 год
2015 год
2014 год
2013 год
2012 год
2011 год
2010 год
2009 год
2008 год
2007 год
2006 год
2005 год
2004 год
2003 год
2002 год
2001 год
Пожертвование в пользу Фонда Альфа и Омега
Отзывы о газете

| К оглавлению | К предыдущей странице | К следующей странице |

Протоиерей Александр Шмеман.
О вере и неверии

Протоиерей Александр Шмеман (1921–1983 гг.), один из самых значительных деятелей Церкви XX столетия, рассуждает на актуальные для современника темы

О вере и неверии

Верующий, неверующий – какие это, в сущности, отвлечённые слова! Как будто верующий всегда, всё время верит. Как будто неверующий всё время живёт своим неверием. Вот в Евангелии отец больного ребёнка бросается к Христу со словами: «Верую, Господи! Помоги моему неверию» (Мк. 9:24), – и в этих словах больше правды о человеке, глубокой, подлинной правды, чем во всех отвлечённых спорах о вере и неверии. Вот в саду у первосвященника трижды отрекается от Христа апостол Пётр. И Христос взглянул на него, и Петр вспомнил, как обещал он Христу умереть за Него, и сказано про него, что он вышел вон и «плакал горько» (Мф. 26:75). И наконец, сам Христос в предсмертной муке обращает к Богу эти страшные слова: «Боже Мой, Боже Мой, почему Ты Меня оставил?» (Мф. 27:46). И что по сравнению с этими примерами могут значить все учёные доказательства?

Верующий как нечто само собою разумеющееся доказывает свою веру. Неверующий так же снисходительно, как само собою разумеющееся, доказывает правду своего неверия. Но верующий, если только он правдив сам с собою, знает, что он слишком часто живёт так, как если бы не было никакого Бога, так часто в суматохе и шуме жизни как бы где-то теряет, растрачивает свою веру. А в ином неверующем больше печали по Боге, больше тоски по Свету и Истине, чем в ином самодовольном фарисее-верующем. Поэтому и так пусты, так беспредметны на последней глубине все споры о вере и неверии. Ибо никогда ещё и ни в ком не родилась вера от доказательств и аргументов, не родилась даже от чудес.

Евангелие полно рассказов о чудесах Христа, но как же вышло так, что в последнем счёте все оставили, все бросили и все предали Его? А вот когда не было никакого чуда, когда, всеми брошенный, Он умер на кресте, воскликнул сотник, распинавший Его: «Воистину Человек сей Божий Сын» (Мф. 27:54).

Вспоминается другой библейский рассказ, о пророке Илии, которому сказано было, что он увидит Бога. И сначала была буря, но не в буре Бог, а потом был огонь, и не в огне Бог, и наконец был – как чудесно сказано в Библии – «глас хлада тонка» (3 Цар. 19:12) – и в нём был Бог. Был, иными словами, тихий голос – дуновение, прикосновение чего-то и кого-то к душе человеческой. Была таинственная встреча. И вот о такой-то вере и говорит всё христианство. В ней его суть; оно не о громе, не о буре, не об огне. И доходит оно по-настоящему только до того, кто может – как опять-таки сказано в Евангелии – вместить, то есть принять, таинственные слова: «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3:8). Кто способен услышать неслыханную весть о Царе Небесном в рабском виде, невозможное благовестие о смиренном Боге?

Эти мысли приходят в голову, когда читаешь и слушаешь споры о религии. С обеих сторон несётся хвастовство о своих победах и торжествах, сила против силы, пропаганда против пропаганды, ненависть против ненависти, и в конечном итоге, так часто, зло против зла. Но всё христианство утверждает, что злом не разрушить зла, ненавистью не победить ненависти – всё это мир сей, про который давно сказано, что он «во зле лежит» (1 Ин. 5:19).

И не пора ли нам, называющим себя верующими, вспомнить этот сердцевинный парадокс христианства – что побеждает в нём только крест, его непобедимая, непостижимая сила, его единственная красота, его дух захватывающая глубина. Не пришёл Христос спасти нас ни силой, ни внешней победой, но заповедал нам, чтоб мы знали, какого мы духа, чтоб была в нас сила крестная. И вот поразительно, что и сейчас, там, где идёт борьба с религией, там побеждают те, кто силе противопоставляют только правду, ненависти – только любовь и жертву, шуму и грохоту пропаганды – вот тот самый «глас хлада тонка», тишину и свет подлинной веры. И вот над шумом слышен только их голос, во тьме светит только их свет, действительного этого света тьме не объять.

Фома неверующий

«Если не увижу – не поверю», – так сказал Фома, один из двенадцати учеников Христа в ответ на радостные рассказы тех, кто видел своего распятого и мёртвого Учителя воскресшим. И через восемь дней, по рассказу Евангелия, когда ученики снова были все вместе, явился Христос и сказал Фоме: «Тронь, осязай Меня, убедись…» И Фома воскликнул: «Господь мой и Бог мой!» И тогда Христос сказал ему: «Ты поверил, потому что увидел Меня. Блаженны те, которые не видели и уверовали…»

По существу, миллионы людей думают и говорят так, как говорил Фома, и полагают, что такой подход единственно правильный, единственно достойный мыслящего человека. «Если не увижу – не поверю…» На нашем современном языке – не называется ли это «научным» подходом?

А вот Христос говорит: «Блаженны не видевшие и поверившие». Значит, есть, значит, был другой подход, другая мера, другая возможность. Да, говорят на это, но это подход наивный, нерациональный, одним словом, – не научный. Это для отсталых. Я же человек современный, и вот: «Если не увижу – не поверю».

Мы живём в мире великих упрощений и потому великого обеднения. «Научно», «ненаучно». Люди повторяют эти слова как самоочевидные, как сами собою разумеющиеся, и повторяют потому, что все вокруг них повторяют, не задумываясь и не рассуждая. По существу, сами-то они именно верят в эти определения слепо и упрощённо. И потому им кажется, что всякий другой подход несерьёзен и не заслуживает внимания. Вопрос решён, но так ли это?

Я только что сказал, что мы живём в мире великого обеднения. Действительно, если в итоге бесконечно долгого развития человек дошёл до этого утверждения: «Я не поверю, если не увижу», если оно представляется ему верхом мудрости и величайшим завоеванием разума, то наш мир – бедный, плоский и главное – неизмеримо скучный мир. «Если я знаю только то, что вижу, что могу осязать, измерять, анализировать, то как же мало я знаю!»

Прежде всего, в этом случае отпадает весь мир человеческого духа, тех умозрений, того глубокого знания, которое вытекает не из «я вижу» или «я трогаю», а из «я думаю» и, главное созерцаю. Отпадает то знание, которое веками было укоренено не во внешнем, эмпирическом опыте, а в какой-то другой способности человека, удивительной и, пожалуй, действительно необъяснимой способности, которая отличает его от всего другого в мире, делает его существом поистине единственным. Осязать, измерять, давать точные сведения, даже предвидеть может – мы это знаем теперь – не только человек, но и робот, машина, компьютер. Больше того, этот робот – мы и это знаем – будет измерять, сопоставлять и давать безошибочно точные сведения лучше, чем человек, точнее, «научнее». Но вот чего никогда и ни при каких условиях никакой робот не будет способен делать – это восхититься, удивиться, осознать, умилиться, обрадоваться, увидеть то как раз, чего нельзя увидеть никаким измерением, никаким анализом. Никакой робот не услышит тех неслышных звуков, из которых рождаются музыка и поэзия, не заплачет, не поверит. Но без всего этого разве не становится наш мир тусклым, скучным, я бы сказал, ненужным?

О да, самолёты и космические корабли полетят ещё дальше, ещё быстрее. Но куда и зачем? О да, лаборатории произведут ещё более точные анализы. Но для чего? Мне скажут: «Для блага человечества». Понимаю и в свою очередь отвечаю: в мире будет гулять здоровый, сытый, самодовольный человек, но он будет совсем слепым, совсем глухим, и он даже не будет сознавать своей глухоты и слепоты.

Не увижу – не поверю. Но ведь эмпирический опыт – это только один, и притом самый элементарный, и потому самый низкий вид знания. Эмпирический опыт полезен и необходим, но сводить к нему всё человеческое знание – это то же самое, что красоту картины постигать при помощи химического анализа красок. И то, что мы называем верой, на деле есть второй, высший уровень человеческого знания, и можно сказать, что без этого знания, что без веры человек не мог бы прожить и одного дня. Всякий человек во что-то верит, кому-то верит, и вопрос только в том, чья вера, чьё видение, чьё знание мира правильнее, полнее, более соответствует богатству и сложности жизни.

Говорят, воскресение Христа – выдумка, потому что мёртвые не воскресают. Да, если нет Бога. Но если Бог есть, то смерть должна быть побеждена, так как Бог не может быть Богом распада и смерти. Тогда говорят: но Бога нет, так как никто Его не видел. Но что же значит тогда опыт миллионов людей, радостно утверждающих, что видели – не физическими глазами, а внутренним, глубоким и несомненным видением? Две тысячи лет прошло, а всё на как бы с неба падающее, радостное утверждение «Христос воскресе!» несётся всё тот же ликующий ответ: «Воистину воскресе!» Неужели не видите, неужели не слышите? Неужели на самой глубине своего сознания, по ту сторону всех анализов и измерений и осязании не видите, не ощущаете вы неумирающего, лучезарного света, не слышите вечно звучащего голоса: «Я – путь, и воскресение, и жизнь»? Неужели не сознаёте, как на глубине нашей души Фоме, не верующему в нас, во мне, отвечает Христос: «Блаженны не видевшие и поверившие».

(Печатается в сокращении)

| К оглавлению | К предыдущей странице | К следующей странице |

Спаси вас Господи!

Все права на материалы, находящиеся на сайте VZOV.RU, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта и сателлитных проектов, гиперссылка (hyperlink) на VZOV.RU обязательна.

Адрес электронной почты редакции газеты: mail@vzov.ru

©VZOV.RU, 2001—2019

Начало   Карта сайта   Контакты   Архив   Наверх