| К оглавлению | К предыдущей странице | К следующей странице |

Россия — страна пророков


НЕ РУСЬ НАШЛА БОГА, А БОГ НАШЕЛ ЕЁ. С тем, чтобы избавить от язычества и просветить светом Своей истины. И святой сделать. Потому Он и письменность нам дал, и гениев великих: художников, писателей и композиторов. Полководцев и актеров. А ещё — кинодраматургов. И — зодчих. А ещё дал Он нам, россиянам, бескрайние земли — от Атлантического до Тихого океана. А ещё — пророков поставил. Чтобы не давали народу с пути сбиться.

Жаль только, народ всё больше не Божьих пророков слушал. Потому и от Бога отступил и завяз в трясине. А ведь они не раз нас предупреждали!..




(Окончание. Нач. в № 3-5 (221-223) 2017)

Город Глупов — прообраз СССР


Среди таких пророчеств и неслучайных совпадений есть моменты, когда русский человек не знает — плакать ему или смеяться. За полвека до революции сатирик Салтыков-Щедрин написал повесть «История одного города», где под «городом Глуповым» не одно поколение русских читателей узнавало страну, в которой они жили.

Губернатор-тиран, повествует Щедрин, едва приняв власть над несчастным городом, отменил все праздники, оставив только два. Один отмечался весной, другой — осенью. Именно так в первые же годы прихода к власти поступили большевики, отменив в стране все традиционные и религиозные даты, введя вместо них два праздника. При этом один отмечался весной (1 мая), другой — осенью (7 ноября). Совпадения не кончаются на этом. У Щедрина весенний праздник «служит приготовлением к предстоящим бедствиям». У большевиков 1 мая всегда был «днём смотра боевых сил пролетариата» и сопровождался призывами к усилению классовых битв и к свержению капитализма. Иначе говоря, ориентирован на бедствия грядущие. Что касается осеннего праздника, то, по Щедрину, он посвящён «воспоминаниям о бедствиях уже испытанных». И, словно нарочно, 7 ноября — праздник, установленный большевиками, — был посвящён ими памяти своей революции и всего, что с ней было связано.

Вещие сны


Немало известно в истории России пророческих снов. Один из них связан с именем М. В. Ломоносова. Об этом сохранился рассказ его современника и друга, академика Штолина: «На возвратном пути морем в отечество из Германии единожды приснилось ему, что видит выброшенного, по разбитии корабля, отца своего на необитаемый остров в Северном море, к которому в молодости своей бывал некогда с ним принесён бурею. Сия мечта впечатлелась в его мыслях.

Прибыв в Петербург, первое его попечение было наведаться от архангелогородцев и холмогорцев об отце своём. Нашёл там родного своего брата и услышал от него, что отец их того же года, по первом вскрытии вод, отправился по обыкновению своему в море на рыбный промысел; что минуло уже тому четыре месяца, и ни он, неже кто другой из его артели, поехавший с ним, ещё не воротились. Сказанный сон и братние слова наполнили его крайним беспокойством.

Принял намерение проситься в отпуск, ехать искать отца на тот самый остров, который видел во сне, чтоб похоронить его с достодолжною честию, если подлинно найдёт там тело его. Но обстоятельства не позволили ему произвесть намерения своего в действо. Принуждён был послать брата своего, дав ему на дорогу денег, в Холмогоры с письмом к тамошней артели рыбаков, усильно их в оном прося, чтобы при первом выезде на промысел заехали к острову, коего положение и вид берегов точно и подробно им описал; обыскали бы по всем местам, и если найдут тело отца его, так бы предали земле. Люди сии не отреклись исполнить просьбы его, и в ту же осень нашли подлинно тело Василия Ломоносова точно на том пустом острове и погребли, возложив на могилу большой камень. Наступившею зимой был он, Ломоносов, о всём оном извещён».

Как и прямое знание, вещие сны нередко предваряют события трагические.

Известный русский церковный деятель Филарет, митрополит Московский (1782-1867), о дне своей кончины узнал во сне. Митрополиту приснился покойный его отец, который почему-то сказал ему:

— Помни девятнадцатое число.

Митрополит поведал другим свой странный сон. Смысл слов, услышанных им во сне, стал понятен через три месяца. Именно в день, который был ему назван, девятнадцатого числа, митрополит внезапно скончался.

Пророчество юродивого

Очевидно, именно в силу невыразимости этой иной реальности в понятиях обыденной жизни пророк, чтобы нарисовать картину, открывшуюся ему, часто делает это не развернутым словесным описанием, а как бы через некий ключевой образ, деталь.

Именно неадекватность, бессилие слов побуждали провидцев-юродивых пытаться выразить будущее событие через некую ключевую деталь, знак.

Вот киевский юродивый Паисий бежит мимо строящегося дома с грязной рубашкой в руках. Один из рабочих-строителей крикнул ему сверху, с лесов:

— Куда, преподобный, бежишь? Подожди!

И услышал в ответ:

— Некогда, душко. Рубашку надо помыть. Через полчаса пригодится.

Остальные, кто видел юродивого бегущим, промолчали. Только он, именно он, окликнул его. И юродивый ответил ему. Не прошло и получаса, как рабочий этот упал с лесов и разбился насмерть. К тому времени Паисий возвращался назад с выстиранной рубахой:

— Оденьте мертвеца, душено. Это я для него рубашку помыл.

Чистая рубашка, в какую обряжают покойника, и была та ключевая деталь будущего события, которое открылось Паисию.

«Вот тебе и архиерейская шапка!»


Ещё пример попытки обозначить будущее через подобную деталь. Когда князь Савва Оболенский женился на княжне Дарье Лопуховской, во время пира в доме появился известный всем ростовский юродивый Исидор. Он принёс самодельную шапку, сплетённую из полевых цветов и трав, и протянул её жениху со словами:

— Вот тебе и архиерейская шапка!

Всех, бывших на пиру, очень позабавило это. Не прошло, однако, и года, как молодая княгиня умерла. Князь же в печали удалился в Ферапонтов монастырь и принял там пострижение, чтобы позднее, в 1481-1489 годах, действительно стать архиепископом Ростовским.

Эту-то цепь последовавших событий, пребывавших тогда еще в лоне будущего, и пытался выразить юродивый символической архиерейской шапкой из полевых цветов.

Предсказания Авеля


Генерал русской армии А. П. Ермолов (1777-1861), командующий Кавказским корпусом, рассказывает в своих воспоминаниях о некоем монахе Авеле (Авелии): «Находясь за столом у губернатора Лумпа, — свидетельствует Ермолов, — Авелий предсказал день и час кончины императрицы Екатерины с необычайной верностью». Как только об этом предсказании стало известно в Петербурге, тотчас же прибыл нарочный с конвертом, запечатанным сургучом, и предсказатель оказался за решёткой, пока его предсказание не исполнилось.

Позднее он с такой же точностью предсказал день и час кончины императора Павла, взошедшего на престол после Екатерины. И снова оказался в крепости.

Александр ГОРБОВСКИЙ

| К оглавлению | К предыдущей странице | К следующей странице |