Газета «Вечный Зов»
электронная версия газеты
Начало
Карта сайта
Контакты
Архив

Номера газет:
2018 год
2017 год
2016 год
2015 год
2014 год
2013 год
2012 год
2011 год
2010 год
2009 год
2008 год
2007 год
2006 год
2005 год
2004 год
2003 год
2002 год
2001 год
Пожертвование в пользу Фонда Альфа и Омега
Отзывы о газете

| К оглавлению | К предыдущей странице | К следующей странице |

Каждый день мой некурящий сосед «стреляет» сигаретку, убегая от одиночества


РАССКАЗ ИЗ КНИГИ СВЯЩЕННИКА АЛЕКСАНДРА ДЬЯЧЕНКО «СХОЛИИ. ПРОСТЫЕ И СЛОЖНЫЕ ИСТОРИИ О ЛЮДЯХ», ВЫШЕДШЕЙ В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «НИКЕЯ»

ТОЛСТОЙ В «АННЕ КАРЕНИНОЙ» ПИШЕТ: «Варенька говорила, что только в России люди в пятьдесят лет считают себя стариками».

«Старик лет пятидесяти» — теперь это про меня. Раньше всё ломал голову: вот молодые лейтенанты оканчивают военное училище и разъезжаются по гарнизонам.

Через два года они уже старшие лейтенанты, ещё через три — капитаны. У нас в части часто попадались на глаза майоры и даже подполковники, а вот полковники встречались уже значительно реже. И думаешь: где же остальные некогда бравые молодые ребята, те, кому не довелось стать полковниками? Во время войны — понятно, но в мирные-то годы куда они подевались? Неужели так много неудачников?

Стою в метро на эскалаторе, по привычке смотрю в лица наплывающей на меня толпы, и вдруг до меня доходит, что таких «стариков лет пятидесяти», как я, почти никого и нет. Захотелось закричать: ровесники, дорогие мои, где же вы все? Неужто никого не осталось?

Поделился тревогой с друзьями, те успокоили: «Не переживай, в метро кто ездит? Студенты, гастарбайтеры да работяги из Подмосковья. Твои ровесники в подземку уже не спускаются и передвигаться предпочитают на личных автомобилях».

Я успокоился и даже вспомнил разговор с моим другом, отцом Виктором, которого спросили, зачем он выезжает рано утром на службу на машине и два часа толкается в пробках, если на метро то же расстояние легко преодолеть за двадцать минут? Отец Виктор тут же принялся нервно почёсывать ладони: «Однажды проехался. Руки потом с месяц зудели, видать, что-то такое я там всё-таки подцепил».

А мне в метро нравится, сам запах его приятен. Наверное, потому, что это один из запахов моего детства.

* * *

Февраль, грязный липкий снег, много простуженных, чихающих людей. Я еду в Гродно. Сестра позвонила: у папы инсульт, будет лучше, если ты приедешь.

Я поздний ребёнок у родителей. Но хотя мне идёт уже шестой десяток, они ещё живы. Порой слышу: какой же ты счастливый! Хоть и седой, а всё не сирота...

Помню, когда служил срочную, в роту нередко приходили телеграммы с известием о смерти чьих-то близких, матери или отца. И это не было уловкой, чтобы получить внеочередной отпуск. Обычно телеграммы не лгали. С тех пор я боюсь телеграмм и внезапных поздних звонков. Хотя понимаю, что когда-нибудь их не миновать. Увы, теперь уже совсем скоро.

На вокзале в ожидании посадки бесцельно слоняюсь по огромному залу. Пассажиры кто разговаривает, кто что-то ест или читает газету. Какой-то дядька украдкой пьёт пиво, на всякий случай обернув банку в носовой платок. Возле автомата с кофе стоит мужчина лет тридцати. Он коротко острижен, почти под машинку. Наверное, военный или милиционер. Хотя и меня перед самой поездкой знакомый парикмахер обкорнал так, что я теперь тоже больше похож на футболиста, чем на батюшку. Мужчина пьёт кофе и рассматривает написанное от руки и приклеенное на автомат объявление: «Сдачи не даёт».

«Прямо как гаишник», — киваю на листок.

Тот смотрит на меня, на аппарат и вдруг начинает хохотать. Того и гляди, расплещет свой кофе. Отсмеявшись, кладёт мне руку на плечо и говорит, всё ещё похрюкивая от смеха: «Это всё равно как “у попа сдачи не бывает”»! — И снова хохочет.

Догадался, что я священник? Нет, вряд ли, у меня причёска сейчас скорее «под Роберто Карлоса». И сдачу, когда приходится подменить дежурную за свечным ящиком, даю всегда. На мгновение подступает обида, но ведь сам виноват, не надо было начинать. И я иду прочь от этого весёлого человека.



* * *

Разговариваю с сестрой по телефону. Как там наши старички? «По-разному, — отвечает сестра, — многое от погоды зависит и от настроения. А вообще слабенькие, еле ходят по квартире, без палочки уже никуда. Слов нет, как их жалко».

Конечно, жаль всех, а не только своих. Как-то еду, зима, холодно, автобус, видно, запаздывает. На остановке одинокая фигурка старика. Пожалел человека и решил подвезти. Он сел и долго, согреваясь, дышал себе на руки, потом, разомлев от тепла, задремал. Со мной не разговаривал, только мельком глянул на мой крест и уточнил: «Поп?» — «Поп».

Я высадил его там, где он меня попросил. Старик вышел из машины и снова посмотрел на мой крест: «Что, думаешь, вам теперь всё позволено, буржуи проклятые!? Погодите, наше время ещё вернётся! Фонарей много, будете болтаться на них, как миленькие!»

Потом с размаху хлопнул дверью так, что меня чуть из сиденья не вынесло. И пошёл по направлению к домам, не торопясь, каждым движением подчёркивая своё презрительное отношение к попу-мироеду.

А я на миг почувствовал, каково было нашим предшественникам в далёкие тридцатые годы. Хотя почему далёкие? Этот человек мальчишкой вполне ещё мог участвовать в разорении храмов.

Проводил взглядом удаляющуюся фигурку, и вновь поднялось в душе чувство жалости. Наверняка его жизнь заканчивается в одиночестве, отсюда и обида на весь белый свет.

Одиночество сейчас — неизбежный удел стариков. И каждый пытается убежать от него по-своему.

Мой пожилой сосед ежедневно по утрам выходит на улицу, чтобы найти курящего человека и «стрельнуть» у него сигаретку. Всякий раз, встречаясь со мной, он просит закурить. «Отец, ты же знаешь, я не курю, а всё спрашиваешь. Давай я куплю тебе сразу целую пачку?» — «Нет, пачка мне не нужна, я прошу одну сигаретку. И каждому рассказываю, что только одну на весь день. Пока курильщика встретишь, с десятком людей переговоришь. О внуках расспросишь, здоровьем поинтересуешься. Всё не один. Пачку сигарет купить я и сам могу, только мне они не нужны, я ведь тоже человек некурящий».

* * *

Утром, когда рассвело, увидел своё отражение в большом зеркале, что встроено в дверь шкафа-купе. Из зеркальной глубины в меня всматривался уже совсем не молодой, седой человек с большой залысиной, с мешками под глазами и глубокими морщинами на лбу. «Старик в зеркале — это ты».

Вспомнил Зиновия Гердта в роли Паниковского и улыбнулся. А что, похоже. С возрастом всё больше начинаю походить и на Сократа. Во всяком случае, на то его описание, какое оставили нам древние. Говорят, он был на удивление уродлив. Но в отличие от великого грека, я научился идти на компромиссы и держать язык за зубами там, где предпочтительнее молчать. Его будут помнить всегда, меня забудут ещё при жизни. Чтобы тебя забыли, умирать вовсе не обязательно.

Кое-где ещё жива «деревенская» мода развешивать по стенам фотографии разных лет. Иной раз придёшь в дом, где живут старики, и услышишь: «Вот, батюшка, это мы в юности. Красивые, правда?»

Конечно, красивые, кто же спорит. Молодые все красивые. И мы когда-то были такими. Куда всё делось? Когда-то мы со школьными друзьями задавались вопросом, как сложится наше будущее, и каждому хотелось, чтобы оно было счастливым. Но годы кладут беспощадные мазки на наши лица, а грехи, злые, завистливые мысли и поступки добавляют морщин, седых волос и горьких складок у рта. Знающий грамоту времени легко прочитает по этим знакам истории наших жизней.

К счастью, глаза почти не меняются, часто оставаясь всё такими же молодыми и жизнерадостными. Вот если глаза у человека какие-то безжизненные, потухшие, тогда совсем плохо. Глаза — зеркало души, и если она умирает, глаза становятся белёсыми, точно кто-то обильно посыпает их солью.

Душа с самого начала жизни готовится к вечности. Набираясь опыта и житейской мудрости, она обязана взрослеть и при этом держаться как можно дальше от греха, он для неё смертельно опасен.

Куда уходит юность, наши надежды, мечты? Ведь всё это мне не приснилось, это было с нами на самом деле, было, и фотографии — немые свидетели той чудесной поры, о которой потом вспоминаем всю оставшуюся жизнь. Но и ошибки, преступления, подлость, предательства, совершённые тогда, тоже вспоминаются и переживаются долгие годы.

Мы начинаем, полные надежд, а оканчиваем нередко в больницах, порой — от водки, наркотиков, одинокой старости, неизлечимой болезни... И всегда это боль, и неизменно — страх. Любовь — вот что убивает страх. Но где взять её, эту самую любовь? Она рождается в детстве, она с тобой в юности и продолжается до самой старости. Любовь последует за тобою и в вечность, если не растеряешь её на своём пути.

| К оглавлению | К предыдущей странице | К следующей странице |

Спаси вас Господи!

Все права на материалы, находящиеся на сайте VZOV.RU, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта и сателлитных проектов, гиперссылка (hyperlink) на VZOV.RU обязательна.

Адрес электронной почты редакции газеты: mail@vzov.ru

©VZOV.RU, 2001—2019

Начало   Карта сайта   Контакты   Архив   Наверх